Уголовно-правовая защита информации

В философии же материальным носителем информации считаются материальные объекты, включая человека. Даже тогда, когда информация "является стороной отражения сознанием человека объективного мира, она существует лишь в единстве с определенными нейрофизиологическими процессами, то есть имеет свой материальный носитель" [11]. Следовательно, все психические процессы (ощущение, восприятие, запоминание, мышление), а также речь имеют в своей основе нейрофизиологические механизмы. Необходимо учитывать особенности такого носителя информации как человек. Так, без его согласия из его памяти, как правило, никакая информация не может быть извлечена. Кроме того, "он может давать оценку важности имеющейся у него в памяти информации и в соответствии с этим обращаться с нею. Он может ранжировать и потребителя защищаемой информации, то есть знать, кому и какую информацию он может доверить. В то же время он может заблуждаться в отношении истинности потребителя защищаемой информации, или встать на путь сознательного несохранения доверенной ему по службе или работе секретной или конфиденциальной информации" [12]. Говорить о том, что человек - "материальный носитель" - не совсем корректно. Поэтому для обозначения носителей каких-либо сведений (включая человека) лучше использовать понятие "источник информации".

Таким образом, в философии является общепризнанным положение, согласно которому информацию невозможно представить без какой-либо материальной основы, она является атрибутом (свойством) материи и неотделима от нее. Информация идеальна по содержанию и материальна по форме. Однако это положение не всегда учитывается при закреплении режима информации, что создает трудности при решении целого ряда проблем уголовного права. Например, в зависимости от того, будет ли признаваться информация имуществом или нет, будет решаться и вопрос о квалификации общественно опасных посягательств на нее. В российском же законодательстве правовой режим информации урегулирован недостаточно четко. Так, Гражданский кодекс Российской Федерации (далее - ГК) (ст.128) считает информацию самостоятельным объектом гражданских прав наряду с имуществом, работами и услугами, результатами интеллектуальной деятельности и нематериальными благам. Следовательно, гражданское законодательство не признает информацию имуществом. Это связано с отрицанием цивилистами возможности распространения на информацию и информационные ресурсы как на нематериальные объекты института права вещной собственности. Российское гражданское законодательство предполагает, что информация и информационные ресурсы должны иметь специализированный режим в товарном обороте. Однако это общее положение не выдерживается уже в самом ГК. Если служебная и коммерческая тайны, как определенный вид информации, являются самостоятельным объектом прав (положения ст.128 ГК конкретизируются в ст.139 ГК), то такой вид информации, как личная и семейная тайна, считается одним из нематериальных благ (ст.150 ГК).

В Федеральном законе "Об информации, информатизации и защите информации" документированная информация признается элементом состава имущества, на которое распространяется право собственности. В данном случае имеется в виду конкретный документ или конкретные документы в отдельных информационных системах. Распространение на информацию режима вещной собственности находит свое отражение в ряде других нормативно-правовых актов (например, в Основах законодательства РФ об архивном фонде и архивах от 7 июля 1993 г. № 5341-1 [13], в Федеральном законе 19 июля 1998 г. № 113-ФЗ "О гидрометеорологической службе" [14], в Постановлении Правительства РФ от 29 сентября 1997 г. № 1252 "Об утверждении Порядка предоставления гражданам и юридическим лицам информации о лесном фонде, являющейся федеральной собственностью" [15]. Представляется недостаточно обоснованной позиция, высказываемая некоторыми авторами, что "в результате документирования происходит как бы материализация и овеществление сведений" [16], в связи с чем они могут быть признаны имуществом. Так же как закрепление права на имущество в определенных документах не превращает его в предметно-натуральную категорию, так и фиксирование информации на определенном носителе не делает ее материальным объектом. Информация обладает рядом признаков (свойств), отличающих ее от вещных, материальных объектов: а) известная самостоятельность информации по отношению к своему носителю; б) возможность многократного использования одной и той же информации; в) ее неисчезаемость при потреблении; г) сохранение передаваемой информации у передающего субъекта [17]. И это отличие информации от материальных вещей находит свое отражение в ряде нормативно-правовых актов. Например, ст.10 Закона РФ "О государственной тайне" определяет порядок ограничения прав собственности на информацию в связи с ее засекречиванием. Между органом государства и собственником информации заключается договор о ее передаче. Однако, учитывая то обстоятельство, что у передающего субъекта эти сведения сохраняются, законодатель предусматривает для него обязанность по их нераспространению. В связи с этим несколько уязвимой представляется отсылка Федерального закона "Об информации, информатизации и защите информации" к гражданскому законодательству по поводу регулирования права собственности на информацию (ч.1 ст.6), поскольку само гражданское законодательство не считает информацию имуществом и не распространяет на нее вещное право. Перечисленные же выше нормативно-правовые акты, регулирующие режим документированной информации как объекта собственности, являются, в основном актами административного законодательства, затрагивающими проблему собственности с точки зрения распределения сфер ведения Российской Федерации и ее субъектов или вопросы ответственности отдельных видов органов за использование государственных информационных ресурсов.

Часть 2 ст.1 Федерального закона "Об информации, информатизации и защите информации" предусматривает, что этот закон не затрагивает отношений, регулируемых Законом РФ от 9 июля 1993 г. № 5351-1 "Об авторском праве и смежных правах" [18]. Не ясно, что имел в виду законодатель. Это может означать либо то, что оба эти закона имеют самостоятельные сферы действия, либо то, что Федеральный закон "Об информации, информатизации и защите информации", не затрагивая отношений по созданию авторской продукции и ее использованию, которые регулируются авторским правом, тем не менее включает документированную информацию, содержащую авторское произведение, в информационные ресурсы страны. Наиболее обоснованным представляется второе толкование. Из положений Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах" можно сделать вывод, что объектом регулирования данного нормативно-правового акта является смысл информации. Главное, чтобы форма представления подобной информации позволяла иным лицам ознакомиться с произведением (это может быть и устная форма).