Преступления террористического характера

Несколько иначе определяется понятие преступлений террористического характера в международных соглашениях. Так, ст. 1 Европейской конвенции о пресечении терроризма (1977 г.) помимо посягательств, подпадающих под действие перечисленных в ней договоров (конвенций о борьбе с незаконным захватом воздушных судов, с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации; о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, если такие преступления связаны с покушением на жизнь, физическую неприкосновенность либо их свободу), относит к преступлениям террористического характера преступления, сопряженные с похищением, захватом заложников или серьезным насильственным удержанием людей, преступления с применением средств, создающих опасность для людей. Статья 2 Конвенции о пресечении терроризма содержит положение о возможности квалифицировать как терроризм не указанное в ст. 1 преступление, если оно является серьезным насильственным посягательством на жизнь, физическую неприкосновенность или свободу личности, актом нанесения ущерба имуществу, создающим коллективную опасность для людей.

Анализ вышеприведенных норм позволяет утверждать, что к преступлениям террористического характера отнесены деяния, представляющие угрозу общественной безопасности и создающие коллективную опасность для людей.

Из числа преступлений, которые законом не причислены к преступлениям террористического характера, но которые также отнесены к преступлениям против общественной безопасности и общественного порядка, распространенным является заведомо ложное сообщение об акте терроризма, ответственность за которое предусмотрена ст. 207 УК.

Поскольку объектом посягательства заведомо ложного сообщения является общественный порядок и нормальная деятельность учреждений и организаций, а не общественная безопасность, совершается оно по иным мотивам, чаще всего хулиганским, оружие и взрывные устройства при его совершении не используются, а последствия не вызывают гибель людей, оно обоснованно исключено из числа преступлений террористической направленности.

Вместе с тем нельзя не учитывать то обстоятельство, что оценка ложности или реальности сообщения об акте терроризма наступает после совершения преступления. Что же касается объема, характера и масштабности первоначальных следственных действий, направленных на его предотвращение, то они идентичны тем действиям, которые выполняются в условиях реального акта терроризма. Это обстоятельство обязывает отграничивать в каждом конкретном случае признаки данного состава преступления от составов преступлений террористической направленности.

Критерием разграничения служит характеристика элементов состава. Объективная сторона этого состава включает сообщение ложной информации о якобы готовящемся взрыве, пожаре или иных действиях, создающих опасность гибели людей либо наступления иных общественно опасных последствий, переданное устно, письменно, по телефону, посредством сети Интернет либо через третьих лиц, которые могут довести его до органов власти. Наиболее распространенной формой передачи такого сообщения является анонимный телефонный звонок дежурной службе органов внутренних дел либо администрации предприятия, на котором якобы готовится акт терроризма.

Обязательные элементы состава рассматриваемого преступления: ложность информации о готовящемся акте терроризма, а также заведомая осведомленность виновного о том, что передаваемая им информация не соответствует действительности, т.е. является вымышленной.

В теории права справедливо отмечается, что наиболее опасной формой заведомо ложного сообщения об акте терроризма являются действия, направленные на устрашение населения путем имитации террористического акта, в том числе с использованием макетов оружия и взрывных устройств, которые по степени общественной опасности стоят между самим терроризмом и ложным сообщением о нем.

По ныне действующему законодательству подобные действия подлежат квалификации по ст. 207 УК, однако практика показывает, что санкция нормы не в полной мере обеспечивает реализацию целей наказания. В этой связи представляют интерес существующие предложения о необходимости изменения конструкции ст. 207 путем дополнения ее частью второй, предусматривающей ответственность за имитацию применения оружия массового поражения, создающего опасность гибели людей или причинения имущественного ущерба, с санкцией более строгой, чем предусмотрено в ч. 1 статьи.

Думается, что внесение в действующее законодательство подобного рода изменений, продиктованных требованием времени, послужит мощным профилактическим средством в борьбе с преступностью, в том числе террористического характера, поскольку в некоторых случаях действия, начатые как сообщение о заведомо ложном акте терроризма, перерастают в иные формы противоправного поведения.

Примером этому может служить уголовное дело в отношении К., осужденного по ч. 1 ст. 206 и ст. 207 УК. Согласно приговору, К. из консервных банок, обрывков проводов, части зарядного устройства, веревок и полиэтиленовой пленки изготовил муляж взрывного устройства. Прикрепил его на теле под рубашкой, пришел в торговый центр, где подошел к сотруднику охраны и сообщил, что на нем находится взрывное устройство. После чего потребовал произвести эвакуацию людей со второго этажа, где в это время находилось не менее 200 человек, угрожая, в случае невыполнения его требования, привести в действие взрывное устройство. Затем он увидел, что работники магазина эвакуируют людей, и захватил в качестве заложника Б.

В связи с сообщением К. о наличии взрывного устройства, открытой его демонстрацией и имитацией террористического акта в магазин прибыли сотрудники оперативных служб, которыми была произведена экстренная эвакуация находящихся в магазине людей. В процессе переговоров, проведенных с К., сотрудники милиции, реально воспринимая его угрозы, опасаясь за жизнь и здоровье заложника Б., сообщили ему, что все его требования будут выполнены. Частично его требования действительно были выполнены. К. требовал приносить ему различные напитки, вино. Продолжая удерживать Б., самостоятельно перемещался и употреблял продукты, которые брал в кафе. В момент, когда К. отвлекся, сотрудники милиции сумели пресечь его действия.

При осмотре магазина взрывных устройств обнаружено не было, а осмотр устройства, которое имел при себе К., показал, что это был муляж взрывного устройства, изготовленный из предметов, не относящихся к взрывоопасным, что подтвердило ложность сообщения К. и его заведомую осведомленность об этом факте.

В практике применения указанной нормы обозначилась еще одна проблема, которая связана с квалификацией действий лица, несколько раз в течение определенного периода совершившего заведомо ложные сообщения об акте терроризма. Изучение практики показало, что суды по-разному подходят к решению данного вопроса.

Так, несовершеннолетний Г. сообщил в службу "02" о заложенном в подвале жилого дома N 72 взрывном устройстве, заведомо зная, что это сообщение ложное. Через 10 минут он вновь позвонил, но уже по другому таксофону, а через 27 минут - по третьему, каждый раз сообщая о заложенном взрывном устройстве в жилом доме N 72. Действия Г. судом квалифицированы по ст. 207 УК.